Пару лет назад у меня в гостях был многообещающий молодой тележурналист из Латвии, жаждущий узнать об особенностях и методах работы американских средств массовой информации. Зная, что он достаточно искушен в русском языке, и не найдя к западу от Скалистых гор никого, кто бы знал латышский, я предложил ему встретиться со своим другом, свободно говорящим по-русски. Реакция латышского журналиста была неожиданно резкой: "Я не хочу встречаться или говорить с ним — у него русское имя. Я не говорю с русскими".