— Вы стрелять умеете?

— Нет.

— Десять километров пробежите? Единоборствами владеете?

Молчит потенциальный командир, обиженно сопит, прислушивается к сердечной аритмии.

Очевидно, рекрутеры в такой ситуации вежливо, но настойчиво возьмут подслеповатого снайпера под белы ручки и выставят за дверь.

При этом никому в голову не придет обвинить их в нарушении права конкретного индивидуума на работу. Каждый претендент должен соответствовать предъявляемым требованиям.

Впрочем, нет не должен. Так считают доморощенные националы, которые обиделись на то, что работники сферы обслуживания общаются с клиентами на понятном им (клиентам) языке. Наверное, думают, что латыш, заговоривший по–русски, по–украински или по–китайски, моментально самовычеркивается из списка голосующих за нацблок. На словах, однако, уверяют, что требование к персоналу говорить не только на латышском является дискриминацией этого самого персонала.

Борьба за права и против дискриминации — дело святое. Тут главное — не останавливаться на продавщицах, опрометчиво сказавших «спасибо» по–русски.

Кухарки тоже не прочь поуправлять латвийским государством. А у желающих стать латвийскими министрами требуют высшее образование. Налицо дискриминация тех, кто не окончил вуз.

Права абитуриентов, не имеющих музыкального слуха, грубо попирает требование консерватории попадать в ноты. И где тут справедливость?

Священное право жителей Латвии получать миллион евро в год нарушило решение правительство назначить директором airBaltic одного–единственного Мартина Гаусса. А как же остальные несостоявшиеся миллионщики?

Впрочем, права нашего человека надо рассматривать в более широком, европейском контексте. Конечно, давно назрел справедливый закон о латвийских зарплатах и пенсиях — чтобы были не меньше люксембургских. При таких доходах наконец можно будет себе позволить перекочевать из рядов обслуживающего персонала в разряд клиентов и говорить только на одном языке.

Ну а с нынешними средними латвийскими зарплатами придется учить русский язык.