Новые данные полностью подтверждают, что в кабине пилотов президентского самолёта находились третьи лица, которые, вероятно, оказали давление на экипаж, заставили его попытаться посадить самолёт в неподходящих погодных условиях. Как отмечается, это был главнокомандующий ВВС Польши генерал Анджей Бласик.

Польские эксперты считают, что Бласик произнёс следующие слова: "Это факт, мы должны это сделать, до конца". Позднее, на высоте 300 метров над землёй, он сказал: "Поместишься. Смело".

А пилот за 15 минут до крушения лайнера предлагает уйти на запасной аэродром Минск или Витебск и, обращаясь к третьему лицу, говорит: "Вернёмся". Кроме того, запись свидетельствует о том, что в кабине распивались спиртные напитки.

Радиостанция отмечает, что польское расследование причин авиакатастрофы под Смоленском "ждёт настоящий шок".

В катастрофе под Смоленском погибли 96 человек — восемь членов экипажа и 88 пассажиров, в том числе президент Польши Лех Качиньский, его супруга и часть руководства страны. Окружная военная прокуратура в Варшаве уже почти пять лет ведёт расследование причин и обстоятельств трагедии. Ниже представлены выдержки из записи с чёрных ящиков, опубликованные RMF FM.

Пиво в кабине

Магнитофон регистрирует приглушённые голоса посторонних:

— Что это?

— Пивко. А ты не пьёшь?

— А у нас есть топливо до двадцати?— спрашивает немного громче бортинженер.

— Есть, — отвечают ему.

Прогноз погоды

— Десять часов — и туман?— удивляется метеоусловиям второй пилот.

— У тебя тут, *****, приближение. Есть ли визуальный контакт, они не понимают этого вообще, — отвечает штурман.

— Что, *****?— говорит не идентифицированный человек.

— Когда начинаются эти торжества?— спрашивает штурман.

— Через час?— отвечающий не уверен в том, что говорит.

— Не знаю, но если мы не спустимся до минимума, эти рыбки не прыгнут, — частично непонятное высказывание командира самолёта. (В рубрике "заметки" эксперты добавляют: "нервозность в голосе, лёгкое заикание"). Они должны там быть!

Микрофоны в кабине регистрируют слова стюардессы Баси.

— Выпьешь?

— Д-а-а, — отвечает кто-то, названный "третьим лицом".

Командир передаёт информацию в кабину об условиях полёта.

— Бася! — вызывает он главу персонала. — Выглядит не очень, появился туман. Неизвестно, приземлимся ли мы!

— Да?— удивляется женщина. Они не успеют, — говорит она.

— Sorry! — отвечает командир.

— Они должны там быть! — утверждает Бася или кто-то из посторонних.

— А если мы не приземлимся, тогда что?— спрашивает посторонний голос.

— Команды нет, — обращает внимание голос "третьего лица", записанный немного тише.

— Тогда уйдём, — отвечает второй пилот.

— Подождём полчаса. У нас нет времени, — добавляет капитан.

— Жарко будет! — говорит позднее штурман. Заметка к этому высказыванию объясняет: "в смысле, что будет горячая обстановка".

— Этого нельзя простить, — неясно утверждает второй пилот, после чего звучит не приписанное никому высказывание, которое может иметь связь с более ранним замечанием об отсутствии команды.

— С этим Яком я бы вернулся.

Посторонние в кабине

Третьи лица и шум в кабине. На протяжении всей последней фазы полёта в кабине звучат призывы к третьим лицам соблюдать тишину. Слышно слабое "Тихо там".

В кабине пилотов впервые появляется присутствующий до конца полёта предположительно главнокомандующий ВВС Польши. Голос дважды спрашивает штурмана, говорит ли тот по-английски. Лётчик отвечает "Так точно".

Экипаж ведёт разговор с пилотами Як-40, который приземлился в Смоленске. Сообщение о нахождении облаков на высоте 50 метров и видимости в 400 метров вызывает беспокойство.

В кабине звучит вопрос:

— У них было так же?

— Нет, у них получилось, — отвечает второй пилот.

— Видишь! — отмечает "третье лицо".

У нас проблема!

Разговор командира самолёта с главой протокольной службы:

— Господин директор, появился туман, — говорит капитан, — При таких условиях мы не сможем приземлиться. Попробуем подойти, сделаем один подход, но, скорее всего, ничего из этого не получится. Следовательно, прошу обдумать, что будем делать дальше.

— Будем пытаться, пока не получится, — отвечает глава протокола.

— Нам бензина не хватит до тех пор, пока не получится, — говорит капитан самолёта.

— Значит, у нас проблема! — констатирует дипломат.

— Можем полчаса повисеть и уходим на второй запасной, — предлагает командир.

— Какой запасной?— спрашивает неидентифицированное "третье лицо".

— Минск или Витебск, — отвечает капитан.

— Тогда, может, в Минск, — говорит тот же человек, который спрашивал про второй запасной.

— Господин директор, давайте вернёмся, — слышен женский голос.

Значит, бух...

Во время подготовки к подходу в сложных условиях микрофоны в кабине регистрируют:

— Пошёл, *****, отсюда!

— Да.

— Иди, *****.

— Спроси Артура (из экипажа Як-40), плотные ли тучи, — просит капитан.

Второй пилот докладывает, что плотность облаков составляет 400-500 метров.

— Такая плотность?! — спрашивает штурман. В заметках приписано "удивлённо".

— Ну такая! — подтверждает второй пилот.

— Это издевательство! — утверждает кто-то, после чего второй пилот выходит на связь вновь и проверяет данные.

— Судя по тому, как было у нас, на 500 метрах мы были над облаками, — отвечает Як-40.

— Значит, бух, — констатирует бортинженер.

Как сообщал портал bb.lv в конце марта польская военная прокуратура, расследующая авиакатастрофу 2010 года, в которой погиб президент республики Лех Качиньский, предъявила обвинения двум российским авиадиспетчерам.