Он поясняет, что на первый взгляд может показаться, что лучшим действием правительства в ситуации, когда цены на топливо стремительно растут, является попытка вернуть их на докризисный уровень, чтобы экономика продолжала функционировать как обычно, то есть темпы роста валового внутреннего продукта не снижались, а водители не испытывали дискомфорта и не меняли повседневные привычки.
Экономист отмечает, что исходя из этой логики более низкий акциз на дизельное топливо кажется "слишком малой" мерой. Он предусматривает снижение цены дизельного топлива на 8,6 цента за литр, в том числе на 7,1 цента за счёт снижения акциза и на 1,5 цента за счёт налога на добавленную стоимость (НДС), что могло бы компенсировать около одной шестой роста цен на дизельное топливо из-за событий в Иране, причём лишь на три месяца.
Это снижает прогноз инфляции на 2026 год на 0,06 процентного пункта, указывает Краснопёров. Это лишь 2–3% от общего влияния событий в Иране на инфляцию в Латвии в 2026 году, так как их общий эффект оценивается в пределах от 1,7% до 3,1%.
По оценке Краснопёрова, представление о том, что государственная политика должна быть направлена на как можно более длительное сохранение иллюзии прежнего состояния ("business as usual"), является ошибочным. Комплекс мер государственной политики, направленный на снижение экономического воздействия военного конфликта на Ближнем Востоке на Латвию, по мнению экономиста, должен соответствовать четырём критериям.
В качестве первого критерия экономист называет цель не допустить, чтобы рост цен на энергоресурсы перешёл в общее повышение уровня цен и закрепился в ожиданиях высокой инфляции. Если это произойдёт, вернуть инфляцию к оптимальному для функционирования экономики уровню в 2% в год будет значительно сложнее, признаёт экономист. Для снижения инфляционных ожиданий центральные банки могут повышать процентные ставки, что снижает не только инфляцию, но и экономическую активность, которая и без того ослаблена из-за событий в Иране.
По оценке Краснопёрова, более низкий акциз на дизельное топливо этому критерию частично соответствует, поскольку изменения цен на топливо с задержкой в несколько месяцев отражаются на ценах очень широкого спектра товаров и услуг — от продуктов питания и общественного питания до транспорта, курсов вождения и туристических поездок. Экономист поясняет, что сдерживать рост цен на топливо удобнее и эффективнее, чем затем пытаться предотвратить рост цен на сотни других товаров.
Однако влияние событий в Иране на экономику Латвии проявляется не только через цены на топливо, отмечает Краснопёров. Не менее важным фактором инфляции является рост цен на природный газ. Глобальные цены на газ определяют потребительские цены на газ, электроэнергию и теплоэнергию, которые, как и топливо, находятся в начале цепочки формирования цен на многие товары и услуги. Кроме того, события в Иране повышают мировые цены также на продовольствие и ряд других товаров.
В качестве второго критерия Краснопёров называет целевую поддержку наиболее нуждающихся жителей, которые не справляются самостоятельно. По оценке экономиста, более низкий акциз на дизельное топливо этому критерию не соответствует. Напротив — от более дешёвого топлива больше всего выигрывают жители, которые ежедневно передвигаются на автомобилях, а это не самые малоимущие группы населения.
Третьим критерием, по мнению Краснопёрова, является повышение устойчивости экономики и населения к подобным кризисам в будущем. Экономист объясняет, что глобальный рост цен на энергоресурсы — неприятное, но, к сожалению, обычное явление, происходящее каждые несколько лет. Текущий эпизод роста цен не является ни первым, ни последним. Поэтому логично не только снижать влияние текущего подорожания, но и добиваться того, чтобы каждый следующий рост цен на энергоресурсы всё меньше влиял на экономику Латвии.
Краснопёров подчёркивает, что более низкий акциз на дизельное топливо этому критерию не соответствует. Глобальные цены на энергоресурсы определяются спросом и предложением. Военный конфликт на Ближнем Востоке нарушил поставки энергоресурсов — сокращение предложения повысило их цены. Более дорогое топливо является важным сигналом для потребителей. Например, жители реже используют личные автомобили и вместо этого пользуются общественным транспортом, велосипедами или ходят пешком. Экономист поясняет, что это помогает уравновесить спрос и предложение, поэтому физического дефицита энергоресурсов, о котором предупреждает Пол Кругман, скорее всего, не возникнет из-за снижения спроса.
Если же меры правительства препятствуют росту цен на топливо, водители не меняют привычки и потребление топлива остаётся высоким, это пусть и небольшими шагами, но приближает мир к реализации мрачного сценария Кругмана, отмечает Краснопёров. В этом смысле он согласен с министром финансов Эстонии Юргеном Лиги, что было бы крайне неправильно стимулировать потребление топлива в момент, когда его поставки сокращаются.
Четвёртый критерий, по словам Краснопёрова, позволяет достигать вышеуказанных трёх критериев наиболее эффективно, то есть с наименьшими затратами. Экономист отмечает, что у государственного бюджета много приоритетов и ограниченный объём средств, поэтому эффективность правительства оценивается не только по достигнутому результату, но и по объёму использованных ресурсов. Он признаёт, что более низкий акциз на дизельное топливо этому критерию частично соответствует.
Экономист поясняет, что при относительно высоких ценах на дизельное топливо снижение акциза не создаёт дефицита государственного бюджета, так как компенсируется более высокими поступлениями НДС, возникающими за счёт применения той же ставки 21% к более дорогому топливу. Однако чем больше средств бюджет недополучает от акциза на дизель, тем меньше возможностей остаётся для компенсации, например, роста цен на коммунальные услуги, что с учётом повышения мировых цен на газ может стать актуальным в следующем отопительном сезоне, поясняет Краснопёров.
По его мнению, снижение акцизного налога на дизельное топливо на три месяца является логичным шагом, чтобы в краткосрочной перспективе хотя бы частично смягчить влияние стремительного роста цен на дизель на экономику и население. Эта мера частично замедляет передачу высоких цен на топливо в остальную экономику и по замыслу является фискально нейтральной. Однако, по оценке Краснопёрова, такая поддержка ближе к "вертолётным деньгам", а не к целевой помощи малоимущим, и не повышает устойчивость экономики Латвии к росту цен на энергоресурсы в будущем.
Как сообщалось, 26 марта Сейм принял закон об ограничении роста цен на топливо, который предусматривает снижение акцизного налога на дизельное топливо на три месяца — с апреля по июнь 2026 года — с 46,7 до 39,6 цента за литр.
